хроносинкластический пёс"

В связи с утечкой информации из моих закрытых записей к докучливым призракам прошлого и восстанием их из зада я удалил часть друзей, большинство из которых не хотелось бы терять.
Если вы были удалены, а никому не показывали мои скрытые записи, сообщите мне, пожалуйста, и я вас восстановлю.
Если вы открывали кому-нибудь мои записи, пожалуйста, тоже сообщите.
Я восстановлю и вас, если пообещаете избегать этого в дальнейшем.

Спасибо, простите за неудобства.
PS. Комментарии к этому посту скрываются.

http://xlarina.livejournal.com/130909.html
xlarina

Прочитал местами глупую статью "Почему поиски нового места порой затягиваются?"
300 комментариев читаю с 9-30. И вот сейчас стало на самом деле дурно. ТОШНОТА! Как хорошо не замечать задницу, в которой находишься.
Пойду чая попью и почитаю учебник новой истории для 8 класса про Америку в XIX веке.

"...совок - это генетический страх..."

Предмет обсуждения
=======
Клиент (Кирилл) 10/30/2009 11:42
Ярые сторонники,
Играя (обычно это - потоки из Интернета, но иногда могло быть местными файлами), мой скачок RealPlayer немного отправляет, играя lenghts. Это, может быть с 15 до 45 секунд 4 или 5-7 раз до 5-10 минут.

У меня есть хорошее Подключение к интернету. И с местными файлами могла быть та же самая проблема.
Это никогда не с другими игроками, таким образом я думаю, что это не проблема водителей или кодер-декодеров.

Таким образом я спрашиваю Вас. Спасибо за Вас отвечают, что я могу сделать для того, чтобы слушать, не подскакивая вперед файлом.
С уважением, Кирилл
=======
Ответ (Кенни) 10/30/2009 13:26
Дорогой Kirill,
( интимная переписка с поддержкой )

Пубертатные девочки после школы:
- ...Олег тоже бесит. Называет девок тёлками. Нет, ну я понимаю - тёлочки, это ещё ладно, но ТЁЛКИ! Просто выбешивает!!!

"Вставайте, граф"
Юрий Визбор

Вставайте, граф! Рассвет уже полощется, Из-за озерной выглянув воды, И, кстати, та вчерашняя молочница Уже поднялась, полная беды. Она была робка и молчалива, Но, ваша честь, от вас не утаю: Вы, несомненно, сделали счастливой Ее саму и всю ее семью. Вставайте, граф! Уже друзья с мультуками Коней седлают около крыльца, Уж горожане радостными звуками Готовы в вас приветствовать отца. Не хмурьте лоб! Коль было согрешение, То будет время обо всем забыть. Вставайте, мир ждет вашего решения: Быть иль не быть, любить иль не любить.

И граф встает. Ладонью бьет будильник, Берет гантели, смотрит на дома И безнадежно лезет в холодильник, А там зима, пустынная зима. Он выйдет в город, вспомнит вечер давешний: Где был, что ел, кто доставал питье. У перекрестка встретит он товарища, У остановки подождет ее. Она придет и глянет мимоходом, Что было ночью - будто трын-трава. "Привет!" - "Привет! Хорошая погода!.. Тебе в метро? А мне ведь на трамвай!.." А продают на перекрестках сливы, И обтекает постовых народ... Шагает граф. Он хочет быть счастливым, И он не хочет, чтоб наоборот. Осень 1962

Niechaj mię Zośka o wiersze nie prosi, Bo kiedy Zośka do ojczyzny wróci, To każdy kwiatek powie wiersze Zosi, Każda jej gwiazdka piosenkę zanuci. Nim kwiat przekwitnie, nim gwiazdeczka zleci, Słuchaj - bo to są najlepsi poeci. Gwiazdy błękitne, kwiateczki czerwone Będą ci całe poemata składać. Ja bym to samo powiedział, co one, Bo ja się od nich nauczyłem gadać; Bo tam, gdzie Ikwy srebrne fale płyną, Byłem ja niegdyś, jak Zośka, dzieciną. Dzisiaj daleko pojechałem w gości I dalej mię los nieszczęśliwy goni. Przywieź mi, Zośko, od tych gwiazd światłości, Przywieź mi, Zośko, z tamtych kwiatów woni, Bo mi zaprawdę odmłodnieć potrzeba. Wróć mi więc z kraju taką – jakby z nieba. 13 marca 1844 r. Paryż.

Пусть меня Зоська о строфах не просит. Узнает Зоська, в родной край пришедши: Цветочек каждый стихи кажет Зосе, Каждая звёздочка песню ей шепчет. Пока в цветеньи, звезда сколько светит, Слушай их – это поэтам поэты. Синие звёздочки, цветики красны Зосеньке целые поэмы сложат. Я б рассказал те же самые сказки, Стих научился у них ведь молоть же; Там ведь, где Иква волной-среблом стонет, Некогда был я, как Зоська, ребёнок. Нынче далече заехал я в гости, И дальше несчастье-судьбина гонит. Зоська, вези мне тех звёзд непорочность, Зоська, дай запах, дух тех медогонов, Мне ведь действительно помолодеть бы. Юность верни мне с пречистого неба.

Не имел возможности высказать в журнале podrabinek солидарность с автором статьи. В этой статье я не нашёл ничего необычного. И мне непонятно, как точка зрения, которой должен придерживаться каждый порядочный человек, может вызвать такую бурю возмущения. Честно говоря, просто не верится, что компания травли Подрабинека возможна в современной России, но, к сожалению, это так. Опасность скатывания к диктатуре, подобной сталинской, становится более чем очевидной. Непережитая история требует к себе внимания снова и снова.

На фоне раздувания скандала вокруг Подрабинека на всякий случай сделал полную резервную копию своего журнала программой ljsm (последний раз сохранялся ровно два года назад) - сохранил все свои редакции (компьютерные правки на бумаге, как правило не отображаю) с редкими комментариями пользователей. Почитал о взломе ЖЖ и старую инструкцию на опережение хакера. Почистил список старых почтовых адресов.

Пост m_holodkowski про певицу Urszula в сообществе estrada_polska
http://community.livejournal.com/estrada_polska/157354.html

Za rok może dwa schodami na strych odejdą z ołowiu żołnierze przeminie jak wiatr uśmiechów twych świat kolory marzeniom odbierze za rok może dwa schodami na strych za misiem kudłatym poczłapią beztroskie te dni I zobaczysz że jednak wspaniały był on ... Refren: Konik - z drzewa koń na biegunach zwykła zabawka mała huśtawka a rozkołysze rozbawi konik - z drzewa koń na biegunach przyjaciel wiosny uśmiech radosny każdy powinien go mieć kłopotów masz sto I zmartwień masz sto bez przerwy to trwa karuzela nie lalka co łka ni piłka co gra bez reszty twój czas dziś zabiera ulica szeroka wystawa - to tu na chwilę przystajesz zdumiony uśmiechnij się wię I zawołaj jak wtedy gdy na grzbiecie cię niósł ... Ref. Radosny to dzień wspaniały to dzień wracają z ołowiu żołnierze ze strychu znów w dół schodami aż tu wracają lecz już nie do ciebie by ktoś tak jak ty beztroskie miał dni powrócił przyjaciel ten z wiosny dlaczego to każdy już powie na plecach przyniosłeś go tu ... Ref.

Пройдёт год и два, уйдут на чердак Твои оловяшки-солдаты. Улыбки, цвета как сдунет тогда, Мечты унесутся куда-то. Пройдёт год и два, уйдут на чердак - За мишкой кудлатым почапав, Беспечные дни - и увидишь, Каким же чудесным был он... Припев: Коник, деревяшка-лошадка, Просто игрушка, малый-зверушка, Скачешь-качаешься с другом. Коник, деревяшка-лошадка, Весён приятель, радость объятий, Каждому нужен такой. Опять сто забот, сбиваешься с ног - Всё без перерыва кружится. И не куклы плач, и не игры в мяч Заполнили взрослые жизни. Широкая улица встала - и тут Становится грустно-печально. Засмейся, скорей закричали, Как раньше за холку держась... Припев. Счастливый тот день, чудесный тот день: Бежит оловянный солдатик, Идут с чердака, идут прям сюда Полки; не к тебе - ну и ладно. И если к кому в беззаботные дни Вернётся приятель тех вёсен, Все хлопают дружно в ладоши: Кого к нам несут на плечах! Припев.

Ретро-исполнение Michal Hochman - Konik na biegunach
http://www.youtube.com/watch?v=z_ORamcf8G0

1.U prząśniczki siedzą jak anioł dzieweczki, przędą sobie, przędą jedwabne niteczki. Ref.: Kręć się, kręć wrzeciono, wić się tobie wić! Ta pamięta lepiej, czyja dłużdza nić! 2.Poszedł do Królewca młodzeniec z wiciną, łzami się zalewał, żegnając z dziewczyną. Ref. 3.Gładko idzie przędza wesołej dziewczynie, pamiętała trzy dni o wiernym chłopczynie. Ref. 4.Inny się młodzieniec podsuwa z ubocza i innemu rada dziewczyna ochocza. Ref.: Kręć się, kręć wrzeciono, prysła wątła nić, wsysem dziewczę płonie, wstydź się, dziewczę, wstydź!

Про песню "Prząśniczka" пост в сообществе estrada_polska http://community.livejournal.com/estrada_polska/156254.html

- Ну, вот и разгадка. Смотри.
По улице, раскрашенной флагами, четко шагал толстый, гнедой конь, гривастый, с мохнатыми ногами; шагал, сокрушенно покачивая большой головой, встряхивая длинной челкой. У дуги шел, обнажив лысую голову, широкоплечий, бородатый извозчик, часть вожжей лежала на плече его, он смотрел под ноги себе, и все люди, останавливаясь, снимали пред ним фуражки, шляпы. С телеги, из-под нового брезента, высунулась и просительно нищенски тряслась голая по плечо рука, окрашенная в синий и красный цвета, на одном из ее пальцев светилось золотое кольцо. Рядом с рукой качалась рыжеватая, растрепанная коса, а на задке телеги вздрагивала нога в пыльном сапоге, противоестественно свернутая набок.
- Человек шесть, - пробормотал Макаров. - Ясно, что драка.
Он говорил еще что-то, но, хотя в комнате и на улице было тихо, Клим не понимал его слов, провожая телегу и глядя, как ее медленное движение заставляет встречных людей врастать в панели, обнажать головы. Серые тени испуга являлись на лицах, делая их почти однообразными.
Проехала еще одна старенькая, расхлябанная телега, нагруженная измятыми людями, эти не были покрыты, одежда на них изорвана в клочья, обнаженные части тел в пыли и грязи. Потом пошли один за другим, но все больше, гуще, нищеподобные люди, в лохмотьях, с растрепанными волосами, с опухшими лицами; шли они тихо, на вопросы встречных отвечали кратко и неохотно; многие хромали. Человек с оборванной бородой и синим лицом удавленника шагал, положив правую руку свою на плечо себе, как извозчик вожжи, левой он поддерживал руку под локоть; он, должно быть, говорил что-то, остатки бороды его тряслись. Большинство искалеченных людей шло по теневой стороне улицы, как будто они стыдились или боялись солнца. И все они казались жидкими, налитыми какой-то мутной влагой; Клим ждал, что на следующем шаге некоторые из них упадут и растекутся по улице грязью. Но они не падали, а всё шли, шли, и скоро стало заметно, что встречные, неизломанные люди поворачиваются и шагают в одну сторону с ними. Самгин почувствовал, что это особенно угнетает его.
- Для драки - слишком много, - не своим голосом сказал Макаров. - Пойду расспрошу."
Самгин пошел с ним. Когда они вышли на улицу, мимо ворот шагал, покачиваясь, большой человек с выпученным животом, в рыжем жилете, в оборванных, по колени, брюках, в руках он нес измятую шляпу и, наклоня голову, расправлял ее дрожащими пальцами. Остановив его за локоть, Макаров спросил:
- Что случилось?
Человек открыл волосатый рот, посмотрел мутными глазами на Макарова, на Клима и, махнув рукой, пошел дальше. Но через три шага, волком обернувшись назад, сказал громко:
- Все - виноватые. Все.
- Ответ преступника, - проворчал Макаров и, как мастеровой, сплюнул сквозь зубы.
Пошли какие-то возбужденные и общительные, бестолковые люди, они кричали, завывали, но трудно было понять, что они говорят. Некоторые даже смеялись, лица у них были хитрые и счастливые.
Ехала бугристо нагруженная зеленая телега пожарной команды, под ее дугою качался и весело звонил колокольчик. Парой рыжих лошадей правил краснолицый солдат в синей рубахе, медная голова его ослепительно сияла. Очень странное впечатление будили у Самгина веселый колокольчик и эта медная башка, сиявшая празднично. За этой телегой ехала другая, третья и еще, и над каждой торжественно возвышалась медная голова.
- Троянцы, - бормотал Макаров. Клим пораженно провожал глазами одну из телег. На нее был погружен лишний человек, он лежал сверх трупов, аккуратно положенных вдоль телеги, его небрежно взвалили вкось, почти поперек их, и он высунул из-под брезента голые, разномерные руки; одна была коротенькая, торчала деревянно и растопырив пальцы звездой, а другая - длинная, очевидно, сломана в локтевом сгибе; свесившись с телеги, она свободно качалась, и кисть ее, на которой не хватало двух пальцев, была похожа на клешню рака.
"Камень - дурак. Дерево - дурак", - вспомнил Клим.
- Я больше не могу, - сказал он, идя во двор. За воротами остановился, сиял очки, смигнул с глаз пыльную пелену и подумал: "Зачем же он... он-то зачем пошел? Ему - не следовало...!"
Вспомнилась неудачная шутка гимназиста Ивана Дронова:
"Рука - от глагола рушить, разрушать".
Макаров, за воротами, удивленно и вопросительно крикнул:
- Стойте, куда вы?
Вслед за этим он втолкнул во двор Маракуева, без фуражки, с растрепанными волосами, с темным лицом и засохшей рыжей царапиной от уха к носу. Держался Маракуев неестественно прямо, смотрел на Макарова тусклым взглядом налитых кровью глаз и хрипло спрашивал сквозь зубы:
- Вы - где были? Видели?
В неподвижных глазах его, в деревянной фигуре было что-то страшное, безумное. На нем висел широкий, с чужого плеча, серый измятый пиджак с оторванным карманом, пестренькая ситцевая рубаха тоже была разорвана на груди; дешевые люстриновые брюки измазаны зеленой краской. Страшнее всего казалась Климу одеревенелость Маракуева, он стоял так напряженно вытянувшись, как будто боялся, что "если вынет руки из карманов, наклонит голову или согнет спину, то его тело сломается, рассыплется на куски. Стоял и спрашивал одними и теми же словами:
- Где вы были?
Макаров не ввел, а почти внес его в комнаты, втолкнул в уборную, быстро раздел по пояс и начал мыть. Трудно было нагнуть шею Маракуева над раковиной умывальника, веселый студент, отталкивая Макарова плечом, упрямо не хотел согнуться, упруго выпрямлял спину и мычал:
- Подождите... я сам! Не надо... Казалось, что он боится воды, точно укушенный бешеной собакой.
- Найди горничную, спроси у нее белье, - командовал Макаров.
Клим покорно ушел, он был рад не смотреть на расплющенного человека. В поисках горничной, переходя из комнаты в комнату, он увидал Лютова; босый, в ночном белье, Лютов стоял у окна, держась за голову. Обернувшись на звук шагов, недоуменно мигая, он спросил, показав на улицу нелепым жестом обеих рук:
- Это - что?
- Случилось какое-то... несчастие, - ответил Клим. Слово несчастие он произнес не сразу, нетвердо, подумав, что надо бы сказать другое слово, но в голове его что-то шумело, шипело, и слова не шли на язык.
Когда он и Лютов вышли в столовую, Маракуев уже лежал, вытянувшись на диване, голый, а Макаров, засучив рукава, покрякивая, массировал ему грудь, живот, бока. Осторожно поворачивая шею, перекатывая по кожаной подушке влажную голову, Маракуев говорил, откашливаясь, бессвязно и негромко, как в бреду:
- Передавили друг друга. Страшная штука. Вы - видели? Чорт.. Расползаются с поля люди и оставляют за собой трупы. Заметили вы: пожарные едут с колоколами, едут и - звонят! Я говорю: "Подвязать надо, нехорошо!" Отвечает: "Нельзя". Идиоты с колокольчиками... Вообще, я скажу...
Он замолчал, закрыл глаза, потом начал снова:
- Впечатление такое, что они всё еще давят, растопчут человека и уходят, не оглядываясь на него. Вот это - уходят... удивительно! Идут, как по камням... В меня...
Маракуев приподнял голову, потом, упираясь руками в диван, очень осторожно сел и, усмехаясь совершенно невероятной гримасой, от которой рот его изогнулся серпом, исцарапанное лицо уродливо расплылось, а уши отодвинулись к затылку, сказал:
- В меня - шагали, понимаете? Нет, это... надо испытать. Человек лежит, а на него ставят ноги, как на болотную кочку! Давят... а? Живой человек. Невообразимо.
- Одевайтесь, - сказал Макаров, внимательно присматриваясь к нему и подавая белье.
Сунув голову в рубаху и выглядывая из нее, точно из снежного сугроба, Маракуев продолжал:
- Трупов - сотни. Некоторые лежат, как распятые, на земле. А у одной женщины голова затоптана в ямку.
- Зачем вы пошли? - строго спросил Клим, вдруг догадавшись, зачем Маракуев был на Ходынском поле переряженным в костюм мастерового.
- Я - поговорить... узнать, - ответил студент, покашливая и все более приходя в себя. - Пыли наглотался...
Он встал на ноги, посмотрел неуверенно в пол, снова изогнул рот серпом. Макаров подвел его к столу, усадил, а Лютов сказал, налив полстакана вина:
- Выпейте.
Это было его первое слово. До этого он сидел молча, поставив локти на стол, сжав виски ладонями, и смотрел на Маракуева, щурясь, как на яркий свет.
Маракуев взял стакан, заглянул в него и поставил на стол, говоря:
- Женщина лежала рядом с каким-то бревном, а голова ее высунулась за конец бревна, и на голову ей ставили ноги. И втоптали. Дайте мне чаю...
Он говорил все охотнее и менее хрипло.
- Я пришел туда в полночь... и меня всосало. Очень глубоко. Уже некоторые стояли в обмороке. Как мертвые даже. Такая, знаете, гуща, трясина... И - свинцовый воздух, нечем дышать. К утру некоторые сошли с ума, я думаю. Кричали. Очень жутко. Такой стоял рядом со мной и все хотел укусить. Били друг друга затылками по лбу, лбами по затылкам. Коленями. Наступали на пальцы ног. Конечно, это не помогало, нет! Я - знаю. Я - сам бил, - сказал он, удивленно мигая, и потыкал пальцем в грудь себе. - Куда же деваться? Облеплен людями со всех сторон. Бил...
Пришел дьякон, только что умывшийся, мокробородый, раскрыл рот, хотел спросить о чем-то, - Лютов, мигнув на Маракуева, зашипел. Но Маракуев молча согнулся над столом, размешивая чай, а Клим Самгин вслух подумал:
- Как ужасно должен чувствовать себя царь!
- Нашел кого пожалеть, - иронически подхватил Лютов, остальные трое не обратили внимания на слова Клима. Макаров, хмурясь, вполголоса рассказывал дьякону о катастрофе.
- По человечеству - жалко,. - продолжал Клим, обращаясь к Лютову. - Представь, что на твоей свадьбе случилось бы несчастие...
Это было еще более бестактно. Клим, чувствуя, что у него покраснели уши, мысленно обругал себя и замолчал, ожидая, что скажет Лютов. Но сказал Маракуев.
- Возмущенных - мало! - сказал он, встряхнув головой. - Возмущенных я не видел. Нет. А какой-то... странный человек в белой шляпе собирал добровольцев могилы копать. И меня приглашал. Очень... деловитый. Приглашал так, как будто он давно ждал случая выкопать могилу. И - большую, для многих.
Он выпил чаю, поел, выпил коньяку; его каштановые кудри высохли и распушились, мутные глаза посветлели.
- Чудовищную силу обнаруживали некоторые, - вспоминал он, сосредоточенно глядя в пустой стакан. - Ведь невозможно, Макаров, сорвать рукою, пальцами, кожу с черепа, не волосы, а - кожу?
- Невозможно, - угрюмо и уверенно повторил Макаров.
- А один... человек сорвал, вцепился ногтями в затылок толстому рядом со мною и вырвал кусок... кость обнажилась. Он первый и меня ударил...
- Вам уснуть надо, - сказал Макаров. - Идите-ко...
- Изумительную силу обнаруживали, - покорно следуя за Макаровым, пробормотал студент.
- Как же все это было? - спросил дьякон,, стоя у окна.
Ему не ответили. Клим думал: как поступит царь? И чувствовал, что он впервые думает о царе как о существе реальном.
- Что же мы делать будем? - снова спросил дьякон, густо подчеркнув местоимение.
- Могилы копать, - проворчал Лютов.
Дьякон посмотрел на него, на Клима, сжал тройную бороду свою в кулак и сказал:
- "Господь - ревнив, и мстяй господь, мстяй господь с яростию, господь мстяй сопостатам своим и сам истреб-ляяй враги своя"...
Клим взглянул на него с изумлением: неужели дьякон может и хочет оправдать?
Но тот, качая головой, продолжал:
- Жестокие, сатанинские слова сказал пророк Наум. Вот, юноши, куда посмотрите: кары и мести отлично разработаны у нас, а - награды? О наградах - ничего не знаем. Данты, Мильтоны и прочие, вплоть до самого народа нашего, ад расписали подробнейше и прегрозно, а - рай? О рае ничего нам не сказано, одно знаем: там ангелы Саваофу осанну поют.
Внезапно ударив кулаком по столу, он наполнил комнату стеклянной дрожью посуды и, свирепо выкатив глаза, закричал пьяным голосом:
- А - за что осанна? Вопрошаю: за что осанна-то? Вот, юноши, вопрос: за что осанна? И кому же тогда анафема, если ада зиждителю осанну возглашают, а?
- Перестань, - попросил Лютов, махнув на него рукой.
- Нет, погоди: имеем две критики, одну - от тоски по правде, другую - от честолюбия. Христос рожден тоской по правде, а - Саваоф? А если в Гефсиманском-то саду чашу страданий не Саваоф Христу показал, а - Сатана" чтобы посмеяться? Может, это и не чаша была, а - кукиш? Юноши, это вам надлежит решить...
Очень быстро вошел Макаров и сказал Климу:
- Он говорит, что видел там дядю Хрисаяфа и этого... Диомидова, понимаешь?..
Макаров звучно ударил кулаком по своей ладони, лицо его побледнело.
- Надо узнать, съездить...
- К Лидии, - договорил Клим.
- Едем вместе. Владимир, пошли за доктором. У Маракуева рвота с кровью.
Идя в прихожую, он зачем-то сообщил:
- Его зовут - Петр.
На улице было людно и шумно, но еще шумнее стало, когда вышли на Тверскую. Бесконечно двигалась и гудела толпа оборванных, измятых, грязных людей. Негромкий, но сплошной ропот стоял в воздухе, его разрывали истерические голоса женщин. Люди устало шли против солнца, наклоня головы, как бы чувствуя себя виноватыми. Но часто, когда человек поднимал голову, Самгин видел на истомленном лице выражение тихой радости.
Самгин был утомлен впечатлениями, и его уже не волновали все эти скорбные, испуганные, освещенные любопытством и блаженно тупенькие лица, мелькавшие на улице, обильно украшенной трехцветными флагами. Впечатления позволяли Климу хорошо чувствовать его весомость, реальность. О причине катастрофы не думалось. Да, в сущности, причина была понятна из рассказа Маракуева: люди бросились за "конфетками" и передавили друг друга. Это позволило Климу смотреть на них с высоты экипажа равнодушно и презрительно.
Макаров сидел боком к нему, поставив ногу на подножку пролетки и как бы готовясь спрыгнуть на мостовую. Он ворчал:
- Чорт знает, как эти дурацкие флаги режут глаз!
- Вероятно, царь щедро наградит семьи убитых, - соображал Клим, а Макаров, попросив извозчика ехать скорее, вспомнил, что на свадьбе Марии Антуанетты тоже случилось какое-то несчастие.
"Верен себе, - подумал Клим. - И тут у него на первом месте женщина, Людовика точно и не было".

Рассказали байку. МГУшный мехмат собираются с верхних этажей Главного здания перенести пониже. Говорят, связано с техникой безопасности - вроде повесне у математиков обострение, каждый год с этажей выбрасываются. Привыкшая публика шутит: "О, снова ласточки полетели".

Jaki tu spokój, na-na-na-na Nic się nie dzieje, na-na-na-na Nikt się nie bawi, na-na-na-na Wszyscy się nudzą, na-na-na-na...

Читаю на ночь Генона:
"...следует помнить, что только в области духа можно получить защиту от всяких влияний, ибо только в этой области все противоречия между вещами теряют свой смысл; когда же область физических влияний ещё не осталась позади, самые худшие вещи могут произойти даже с теми, кто в них совершенно не верит". Поражаюсь.

Снится какая-то ересь: в компанию друга (мента) заваливаются три человека в форме. Друга арестовывают и осуждают на два года.
Просыпаюсь, звоню другу - говорит, у них обыск.

Пару дней назад снилась лошадь. На лугу лошадь. И консерватория. Конферансье со сцены объявляет: "А сейчас разрядка, небольшое развлечение - наигрыши от посетителей", - вытаскивает меня на сцену. Думаю, вот сейчас опозорюсь. Подхожу к инструменту вполоборота, заношу руку - позор, думаю - и бах! - Пендерецкий. И снова, и снова - а сам не касаюсь руками, улыбаюсь в зал. Вот такой бред.